Марина Борисенко: «Научным разработкам нужно найти применение»

Марина Борисенко: «Научным разработкам нужно найти применение»

Марина Борисенко: «Научным разработкам нужно найти применение»Один день из жизни инноватора

День Марины Борисенко начинается в подмосковном городе Красногорске. Продолжается, если повезет легко миновать околомкадовские пробки, — часа через три в Троицке, где на южной окраине города в двух новеньких зданиях расположен нанотехнологический центр «Техноспарк». Марина — директор сразу двух компаний-резидентов наноцентра — «СВД Спарк» и «Оптиспарк».

Феодал XXI века

За вычетом долгой дороги, «Техноспарк» — работа ее мечты.

— Я инженер-технолог, закончила факультет высокотемпературных материалов Менделеевского университета. Могу глубоко погружаться в процессы и понимать, что происходит на производстве. А в какой-то момент поняла, что не хватает знаний общего менеджмента на производстве. Я пошла в Высшую школу экономики и там поучилась на руководителя проектов. Хотя бизнес-компетенция — то, чему тяжело выучиться. Это с опытом приходит.

Еще год назад Марина, выпускник двух московских вузов, работала в фирме, занимающейся оптическими системами. Приглашение в открывшийся тогда «Техноспарк» она восприняла как выход из зоны комфорта.

— У меня все было хорошо, я получала большую зарплату и ни в чем себе не отказывала, — смеется Марина. — Но я поняла, что это как-то скучно. Я работала в уже налаженном бизнесе, и захотелось чего-то нового, передового, связанного с инновациями. Того, где я смогу проявить свои организаторские качества.

В назначенное время встречи Марина Борисенко все еще проводит совещание в большом конференц-зале «Техноспарка». Крупные красные буквы «NANO» не дают забыть, где мы. Марина оживленно обсуждает с двумя технологами закупку газовых баллонов и нужного в работе алмазного порошка. Один из парней предлагает остроумную идею измерения толщины алмазной пленки с помощью микроскопа — Марина поддерживает…

Алмазные пленки — суть того, чем занимается «СВД Спарк». «СВД» в данном случае калька с английской аббревиатуры «CVD» (chemical vapor deposition, то есть химическое осаждение газовой фазы — один из двух основных методов их получения).

Еще немного обсуждения предстоящего семинара по алмазной тематике, и совещание закончено, а у Марины есть полчаса-час для рассказа-экскурсии по мощностям «СВД-Спарка».

 «Техноспарк» — что-то между классическим «бизнес-инкубатором», где несколько компаний делят площади, научным центром и производственным цехом. «СВД-Спарк» и «Оптиспарк» здесь — одни из старожилов.

— У меня немного разные функции в двух компаниях, — поясняет Марина. — В «СВД-Спарке» мы коммерциализируем технологию по росту синтетических алмазов, которая поставлена научной группой ИОФ РАН под руководством Виктора Григорьевича Ральченко. Уже есть команда, идет технологический процесс, я больше занимаюсь развитием бизнеса, но приходится вникать и в технологические нюансы. А «Оптиспарк» — технологическая компания. Изначально планировалось, что она будет заниматься нанесением оптических тонкопленочных покрытий. Сейчас есть оборудование по их нанесению, есть партнер, который занимается расчетом сложных оптических схем и систем, также мы запустили стартап по разработке новых полимерных оптических материалов. Там я набираю различные оптические компетенции, приглашаю разные компании. Я как некий феодал, который собирает вокруг себя новые стартапы и проекты, — улыбается она.

Алмазная Вселенная

 «Владения» Марины — большие лаборатории на первом и втором этажах. Сердце сердец — «СВД Спарк», где большие, в рост человека, ящики — созданные в троицкой компании «Оптосистемы» установки «Ардис» — производят, как подъезжающий поезд в метро, заметное гудение-свист. «Это гудит насос. А вот плазма горит, — показывает технолог на зеленоватое облачко в небольшом круглом окошке. — А вот красное — это растет кристалл…»

Игорь Белашов приехал в Троицк полгода назад из Ставрополя. Он закончил Северо-Кавказский государственный технический университет, аспирантуру, потом работал в Германии, но решился переехать в Троицк. Здесь он проводит дни и ночи — разумеется, посменно. Рост алмаза в установке «Ардис» занимает неделю, и в эту неделю, ночью и днем, нужно раз в два часа проверять процесс. Растущий алмаз требователен, как грудной ребенок, и столь же непорочен.

— Там такая же плазма, как на Солнце, только другого состава, — Игорь в поэтическом настроении показывает на аппарат, в зеленом глазке которого что-то жужжит и, кажется, даже подмигивает. — А вакуум — такой же, как в космосе. Там у нас своя Вселенная.

Сам CVD-процесс красив в своей простоте: вакуум, кремниевая пластина, предварительно «засеянная» алмазным нанопорошком — точками роста кристаллов. Подается водород и метан (С2H4). Под воздействием микроволнового излучения метан разлагается, атомы углерода осаждаются на пластину. Алмаз растет.

— В чем преимущество синтетических алмазов? Они более чистые, чем натуральные. Их можно применять в электронике — сейчас она кремниевая, но за алмазной электроникой будущее, — объясняет Белашов.

— А можно ли искусственные алмазы продавать как натуральные?

— Это нечестно будет — все равно что подделывать деньги Но искусственный алмаз — тот случай, когда само слово «искусственный» является ошибочным. Он настоящий, даже лучше, чем настоящий, просто сделала его не природа, а человек.

У Игоря есть и своя идея для будущего стартапа «Наноцентра» — скальпель с алмазным лезвием. Об этой идее он задумался еще в Ставрополе, пообщавшись с пластическим хирургом. В этой сфере хирургии точность особенно важна. Растут алмазы в «СВД Спарке», ночи долгие, есть время поработать…

Игорь показывает результат недельной работы — плоский кругляш толщиной в миллиметр.

— Что с ним будет дальше?

— Потом он шлифуется, полируется, кремнивая пластинка стравливается, и его уже можно применять. Как теплоотвод, для оптики…

— Областей применения можно придумать много, — продолжает Марина. — Наша задача — олучать прибыль, чтобы развиваться дальше. Наши области — монокристаллические пластины для детекторов ионизирующего излучения — это большой развивающийся рынок. Раньше их делали из природных алмазов, но их, нужного качества, становится все меньше. Второе направление — оптика. Поликристаллические алмазы для спектрофотометров, для высокомощных CO2-лазеров. Там, где высокая энергетика, мощные излучения, агрессивные среды, где обычные материалы не работают, алмаз, благодаря своей твердости и химической инертности, может заменить обычную недолговечную оптику.

Первая разработка «СВД Спарка», близкая к внедрению, как раз относится к первой области — это алмазный детектор ионизирующего излучения для кабинетов радиационной терапии. Он уже прошел тестирование в американской компании, готов действующий прототип, есть заинтересованный заказчик, и есть шанс, что прибор пойдет в серию.

Бурение на арене

— Волшебство — это в цирке. А здесь мы занимаемся конкретными делами, — цитирует Марина Константина Сергеичева, заведующего лабораторией ИОФ РАН. — Константин Федорович — не просто ученый, но еще и инженер, — рассказывает Марина. — В установках по производству алмазов, которые у нас стоят, есть весомая доля его разработок. Он постоянно делится с нами новой информацией, и с ним интересно работать: хотя мы сотрудничаем только по одному проекту, его идеи помогают в целом совершенствовать процесс.

Проект, который делают вместе Сергеичев и «СВД Спарк» — создание бурового инструмента с алмазной пленкой.

— Над ним работает консорциум ученых из разных институтов, — рассказывает Марина. — из одного, химического — разрабатывают буферный слой, который мы будем наносить на карбид вольфрама. Потом на него будет насаждаться слой алмаза — этот процесс разрабатывает Константин Федорович на новой установке, которую он изобрел. Есть уже первые результаты. Без коммуникации ученых, без взаимодействия идей ничего бы не получилось.

К концу этого года будет готов первый образец, который предстоит испытать в реальных условиях, в бурении скважин. Для всех, кто занимался проектом, это будет волнительный и радостный момент.

— Конечно, одно, когда мы в лабораторных исследованиях понимаем, что алмазная пленка хорошо держится. И совсем другое, когда к нам придут буровики и скажут: ребята, ваш инструмент позволяет нам решить наши проблемы. Увеличить в разы долговечность и скорость бурения. Это будет здорово! — предвкушает Марина. — На следующей неделе лечу в Петрозаводск в командировку. Буду рассказывать о наших успехах в проекте по буровому инструменту.

Работа с научными группами ИОФ РАН им. М.А. Прохорова — пример удачного союза бизнеса и науки. Конечно, бывает в работе и предубеждение, и просто отсутствие интереса к контактам.

— Ученые все разные, — размышляет Марина. — Я понимаю, когда у них бывает небольшое недоверие: новая компания, какая-то молодежь, что это они от нас хотят… Но ведь разработкам же нужен какой-то выход, применение! Не просто так ведь все это делается…

Наладить связь могут такие специалисты, как Марина Борисенко, способные разговаривать на одном языке и с людьми от бизнеса, и с учеными, чтобы наладить кооперацию между ними.

— Я организую кооперацию, — подытоживает она беседу. — Ученые делают и приносят нам свои разработки, технологи отрабатывают процесс. Все это словно помещается в один большой миксер, и получается результат, который выходит на рынок. Не потому, что мы его проталкиваем, а потому, что он нужен людям, помогает улучшить какие-то процессы, сделать так, чтобы все были рады и счастливы.

Название статьи: Марина Борисенко: «Научным разработкам нужно найти применение»
Источник: Эксперт Online совместно с «Русский репортер»
Ссылка: http://expert.ru/2014/12/23/marina-borisenko-nauchnyim-razrabotkam-nuzhno-najti-primenenie/ Автор: Владимир Миловидов
Фото: Светлана Зыкова
Дата: 23 декабря 2014